Владимир Ильич Ленин

      Бромлея и Гужона

*

первого паровика?
Капитал
   его величество,
         некоронованный,
               невенчанный,
объявляет
        покоренной
         силу деревенщины.
Город грабил,
      грёб,
         грабастал,
глыбил
   пуза касс,
а у станков
      худой и горбастый
встал
   рабочий класс.
И уже
   грозил,
      взвивая трубы за̀ небо:
— Нами
      к золоту
          пути мости́те.
Мы родим,
         пошлем,
         придет когда-нибудь
человек,
   борец,
      каратель,
         мститель! —
И уже
   смешались
          облака и ды́мы,
будто
   рядовые
      одного полка.
Небеса
   становятся двойными,
дымы
   забивают облака.
Товары
   растут,
      меж нищими высясь.
Директор,
        лысый черт,
пощелкал счетами,
         буркнул:
            «кризис!»
и вывесил слово
           «расчет».
Кра́пило
      сласти
      мушиное се́ево,
хлеба̀
   зерном
      в элеваторах портятся,
а под витринами

           всех Елисеевых

*

,

живот подведя,
         плелась безработица.
И бурчало
      у трущоб в утробе,
покрывая
   детвориный плачик:
— Под работу,
      под винтовку ль,
            на̀ —
                  ладони обе!
Приходи,
       заступник
         и расплатчик! —
Эй,
      верблюд,
      открыватель колоний!
Эй,
       колонны стальных кораблей!
Марш
   в пустыни
           огня раскаленней!
Пеньте пену
      бумаги белей!
Начинают
         черным лата́ться
оазисы
   пальмовых нег.
Вон
       среди
        золотистых плантаций
засеченный
      вымычал негр:
— У-у-у-у-у,
      у-у-у!
         Нил мой, Нил!
Приплещи
         и выплещи
         черные дни!
Чтоб чернее были,
         чем я во сне,
и пожар чтоб
      крови вот этой красней.
Чтоб во всем этом кофе,
              враз вскипелом,
вариться пузатым —
         черным и белым.
Каждый
      добытый
         слоновий клык —
тык его в мясо,
      в сердце тык.
Хоть для правнуков,
         не зря чтоб
            кровью литься,
выплыви,
        заступник солнцелицый.
Я кончаюсь, —
      бог смертей
            пришел и поманил.
Помни
   это заклинанье,
            Нил,
            мой Нил! —
В снегах России,

           в бреду Патагонии

*

расставило
          время
           станки потогонные.
У Ива̀нова уже

      у Вознесенска

*

            каменные туши
будоражат
      выкрики частушек:
«Эх, завод ты мой, завод,
желтоглазина.
Время нового зовет
Стеньку Разина».
Внуки
   спросят:
      — Что такое капиталист? —
Как дети
      теперь:
          — Что это
            г-о-р-о-д-о-в-о-й?.. —
Для внуков
      пишу
         в один лист
капитализма
      портрет родовой.
Капитализм
      в молодые года
был ничего,
      деловой парнишка:
первый работал —
         не боялся тогда,
что у него
        от работ
         засалится манишка.
Трико феодальное
         ему тесно̀!
Лез
      не хуже,
      чем нынче лезут.
Капитализм
      революциями
            своей весной
расцвел
   и даже

Оцените:
( 4 оценки, среднее 3.25 из 5 )
Поделитесь с друзьями:
Владимир Маяковский
Добавить комментарий

  1. jamshid

    nima buuuu

    Ответить