Владимир Ильич Ленин

Потом Дарданельский

*

,

             в девичестве Милюков,
за ним
   с коронацией
         прет Михаильчик.

Премьер

*

      не власть —
         вышивание гладью!
Это
тебе
   не грубый нарком.
Прямо девушка —
         иди и гладь ее!
Истерики закатывает,
         поет тенорком.
Еще
       не попало
      нам
         и росинки
от этих самых
      февральских свобод,

а у оборонцев

*

           уже хворостинки —
«марш, марш на фронт,
            рабочий народ».
И в довершение
          пейзажа славненького,
нас предававшие
      и до
         и пото́м,
вокруг
   сторожами

         эсеры да Савинковы

*

,

меньшевики —
      ученым котом.

И в город

*

,

         уже
      заплывающий салом,
вдруг оттуда,
      из-за Невы,
с Финляндского вокзала
по Выборгской
      загрохотал броневик.
И снова
   ветер
      свежий, крепкий
валы
   революции
         поднял в пене.

Литейный

*

         залили
            блузы и кепки.
«Ленин с нами!
      Да здравствует Ленин!»
— Товарищи! —
           и над головами
               первых сотен
вперед
   ведущую
         руку выставил. —
— Сбросим
      эсдечества
            обветшавшие лохмотья.
Долой
   власть
      соглашателей и капиталистов!
Мы —
   голос
      воли низа,
рабочего низа
      всего света.
Да здравствует
      партия,
            строящая коммунизм,
да здравствует
      восстание
            за власть Советов! —
Впервые
      перед толпой обалделой
здесь же,
       перед тобою,
            близ,
встало,
   как простое
         делаемое дело,
недосягаемое слово —
            «социализм».
Здесь же,
       из-за заводов гудящих,
сияя горизонтом
           во весь свод,
встала
   завтрашняя
              коммуна трудящихся —
без буржуев,
      без пролетариев,

            без рабов и господ

*

.

На толщь
       окрутивших
         соглашательских веревок
слова Ильича
      ударами топора.
И речь
   прерывало
            обвалами рева:
«Правильно, Ленин!
         Верно!
            Пора!»
Дом

        Кшесинской

*

,

            за дрыгоножество
подаренный,
      нынче —
         рабочая блузница.
Сюда течет
           фабричное множество,
здесь
   закаляется
         в ленинской кузнице.
«Ешь ананасы,

      рябчиков жуй

*

,

день твой последний
         приходит, буржуй».
Уж лезет
       к сидящим
         в хозяйском стуле —
как живете
         да что жуете?
Примериваясь,

      в июле

*

за горло потрогали
         и за животик.
Буржуевы зубья
         ощерились разом.
— Раб взбунтовался!
         Плетями,
               да в кровь его! —
И ручку
   Керенского
         водят приказом —

Оцените:
( 4 оценки, среднее 3.25 из 5 )
Поделитесь с друзьями:
Владимир Маяковский
Добавить комментарий

  1. jamshid

    nima buuuu

    Ответить