Men bir it bo'lib qilib

yaxshi, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой —
Men uchun olib
и все обвыл.
Нервы, должно быть…
Выйду,
погуляю.

И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она — знакомая.
Istayman.
Чувствую —
не могу по-человечьи.
Что это за безобразие!
Сплю я, yoki?
Ощупал себя:

huddi shunaqa, U bo'ldi,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы —
клык.
Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
Городовой!

Хвост!”
Провел рукой и — остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я и не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьется сзади,
buyuk, собачий.
Что теперь?

Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку.
u, крестясь, что-то кричала про черта.
va qachon, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!

[1915]

ovoz berish:
( hali hech bir reytinglari )
Do'stlaringiz bilan baham:
Vladimir Mayakovsky