W ten sposób stałem się pies

dobrze, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой —
Wziąłem do
и все обвыл.
Нервы, должно быть…
Выйду,
погуляю.

И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она — знакомая.
Chcę.
Чувствую —
не могу по-человечьи.
Что это за безобразие!
Сплю я, czy?
Ощупал себя:

такой же, jak był,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы —
клык.
Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
“policjant!

Хвост!”
Провел рукой и — остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я и не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьется сзади,
большой, собачий.
Что теперь?

Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку.
ona, крестясь, что-то кричала про черта.
i kiedy, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! kajdany! kajdany!

[1915]

głosowanie:
( Brak oceny )
Podziel się z przyjaciółmi:
Władimir Majakowski
Zostaw odpowiedź