הכל

לא.
Это неправда.
לא!
ואת?
יקירי,
за что,
за что же?!
Хорошо —
я ходил,

я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —

чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
לב
ימים
кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
אתה
уронила только:
В мягкой постели
он,

фрукты,
вино на ладони ночного столика”.
לאהוב!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
נראה -
срываю игрушки-латы
ואני,

величайший Дон-Кихот!
זכור:
под ношей креста
ישו
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
Марала!
Мааарррааала!”
נכון!

Каждого,
מי
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!
יפה!
Теперь —
клянусь моей языческой силою! -
дайте
любую
красивую,
юную, -
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Око за око!
Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
Око за око!
Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.
Ночью вскочите!
ואני
звал!
Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
כי!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта, -
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
שמש! Лучей не кинь!
Сохните, נהר, жажду утолить не дав ему, -
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
וכאשר,
ולבסוף,
на веков верхи став,
последний выйдет день им, -
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
לילה
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
שוב
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Грядущие люди!
מי אתה?
Вот — я,
כל
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.

הצבעה:
( טרם התקבלו דירוגים )
שתף עם החברים שלך:
ולדימיר מיאקובסקי
השאר תגובה