hər şey

Xeyr.
Это неправда.
Xeyr!
Siz və?
əziz,
ki,,
за что же?!
Хорошо —
я ходил,

я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —

чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
ürək
gün
кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
siz
уронила только:
В мягкой постели
o,

фрукты,
вино на ладони ночного столика”.
sevgi!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
baxmaq -
срываю игрушки-латы
mən,

величайший Дон-Кихот!
xatırlamaq:
под ношей креста
Christ
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
Марала!
Мааарррааала!”
doğru!

Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!
yaraşıqlı!
Теперь —
клянусь моей языческой силою! -
дайте
любую
красивую,
юную, -
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Око за око!
Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
Око за око!
Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.
Ночью вскочите!
Mənəm
звал!
Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
o!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта, -
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
günəş! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему, -
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
və,
nəhayət,
на веков верхи став,
последний выйдет день им, -
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
gecə
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
yenidən
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Грядущие люди!
siz kimsiniz?
Вот — я,
bütün
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.

səs:
( yoxdur ratings )
Dostları ilə Share:
Vladimir Mayakovski
Bir cavab buraxın