סיפורו של עריק, לארגן nedurnenko, ומצד, מה גורלם לו ומבקשי עצמית המשפחה

Хоть пока
победила
крестьянская рать,
хоть пока
на границах мир,
но не время
יותר
в землю штык втыкать,
красных армий
ряды крепи!
Чтоб вовеки
не смел
никакой Керзон
брать на-пушку,
горланить ноты, -
даже землю паша,
זוכרים
сабельный звон,
זוכרים
марш
атакующей
роты.
Молодцом
на коня боевого влазь,
על הקרקע
пехотинься пеший.
С неба
землю всю
глазами оглазь,
на железного
коршуна
севши.
Мир пока,
но на страже
красных годов
להישאר
на нашей
красной вышке.
Будь смел.
Будь умел.
כל
תמיד
מוכן
первым
ринуться
в первой вспышке,
מי
из вас
не крещен
военным огнем,
кто считает,
что шкурнику
טוב?
Прочитай про это,
תחשבו על זה,
вникни
в этот сказочный случай.
Защищая
рабоче-крестьянскую Русь,
встали
фронтами
красноармейцы.
Но – как в стаде
овца паршивая –
трус
и меж их
рядами
יש.
Жил
в одном во полку
Силеверст Рябой.
Голова у Рябого –
пробкова.
Чуть пойдет
наш полк
против белых
לקרב,
а его
и не видно,
робкого.
הדבר ברור:
бьется рать,
горяча,
против
барско-буржуйского ига.
У Рябого ж
слово одно:
Для ча
יהיה
ואני
на рожон прыгать?”
Встал стеною полк,
фронт раскинул
שלו.
Силеверст
стоит в карауле.
Подымает
пуля за пулей
вой.
Силеверст
испугался пули.
Дома
печь да щи.
Замечтал
Силеверст.
Бабья
рожа
קם
из воздуха.
Да как дернет Рябой!
Чуть не тыщу верст
пробежал
без единого
роздыха.
Вот и холм,
и там
и дом за холмом,
יהיה
дома
в скором времечке.
Вот и холм пробежал,
вот плетень
והבית,
כאן
жена его
лускает
семечки.
Прибежал,
пошел лобызаться
с женой,
чаю выдул –
стаканов до тыщи:
задремал,
заснул
и храпит,
как Ной, -
с ГПУ,
ו
не сыщешь.
А на фронте
אויב
видит:
полк с дырой,
אויב
пролазит
щелью этою.
А за ним
и золотозадый
рой
лезет в дырку,
блестит эполетою.
כומר,
урядник –
сивуха
течет по усам,
с ним –
петля
и прочие вещи.
Между ними –
מלך,
самодержец сам,
за царем –
אגרוף
да помещик.
Лезут,
в радости,
аж не чуют ног,
שם
и сколько занято мест ими?!
Пролетария
гнут в бараний рог,
сыпят
в спину крестьян
манифестами.
Отошла
אדמה
к живоглотам
назад,
наложили
наложища
тяжкие.
Лишь свистит
в урядничьей ручке
лоза –
знай, всыпает
и в спину
и в ляжки.
Улизнувшие
бары
едут в дом.
Мчит буржуй.
Не видали три года, בשום פנים ואופן.
שוב
школьника
כומר
обучает крестом –
уважать заставляет
угодников.
В то село пришли,
где храпел
Силеверст.
Видят –
выглядит
בית
аккуратненько.
Тычет
в хату Рябого
исправничий
перст,
посылает занять
урядника.
Дурню
снится сон:
де в раю живет
и галушки
лопает тыщами.
פתאום
как хватит
שלו
крокодил
за живот!
То урядник
хватил
сапожищами.
Как ты смеешь спать,
такой рассякой,
мать твою растак
да разэтак!
Я тебя запорю,
я тебя засеку
и повешу
אתה
напоследок!” -
Барин!” -
взвыл Силеверст,
а его
кнутом
хвать помещик
по сытой роже.
“תן
и себя,
и поля,
והבית,
и жену
помещику
מדי!”
והוא הלך
прошибать
Силеверста
זיעה,
שוב
припомнил
барщины муку,
а жена его
на дворе
у господ
грудью
кормит
барскую суку.
Сей истории
קל
и ясен сказ, -
посмотри,
как наказаны дурни;
чтобы то же
не стряслось и у вас, -
да не будет
меж вами
шкурник.
היום
בן
даем
не царям на зарез, -
за себя
этот боище
начат.
Провожая
рекрутов
молодолес,
провожай поя,
а не плача.
Чтоб помещики
שוב
не взнуздали вас,
не в пример
Силеверсту бедняге, -
провожая
сынов,
давайте наказ:
будьте
верными
красной присяге.

לדרג אותו:
( טרם התקבלו דירוגים )
לשתף עם חברים:
ולדימיר מיאקובסקי
הוסף תגובה