Tale of deserter, arrange nedurnenko, and on the, what fate befell him and family self-seekers

Хоть пока
победила
крестьянская рать,
хоть пока
на границах мир,
но не время
still
в землю штык втыкать,
красных армий
ряды крепи!
Чтоб вовеки
не смел
никакой Керзон
брать на-пушку,
горланить ноты, –
даже землю паша,
remember
сабельный звон,
remember
марш
атакующей
роты.
Молодцом
на коня боевого влазь,
on the ground
пехотинься пеший.
С неба
землю всю
глазами оглазь,
на железного
коршуна
севши.
Мир пока,
но на страже
красных годов
stay
на нашей
красной вышке.
Будь смел.
Будь умел.
Будь
is always
ready
first
ринуться
в первой вспышке,
Who
из вас
не крещен
военным огнем,
кто считает,
что шкурнику
better?
Прочитай про это,
Think about it,
вникни
в этот сказочный случай.
Защищая
рабоче-крестьянскую Русь,
встали
фронтами
красноармейцы.
Но – как в стаде
овца паршивая –
quake
и меж их
рядами
there is.
Year
в одном во полку
Силеверст Рябой.
Голова у Рябого –
пробкова.
Чуть пойдет
наш полк
против белых
to battle,
а его
и не видно,
робкого.
thing is clear:
бьется рать,
горяча,
против
барско-буржуйского ига.
У Рябого ж
слово одно:
Для ча
I will
I
на рожон прыгать?”
Встал стеною полк,
фронт раскинул
his.
Силеверст
стоит в карауле.
Подымает
пуля за пулей
howl.
Силеверст
испугался пули.
Дома
печь да щи.
Замечтал
Силеверст.
Бабья
рожа
stood up
из воздуха.
Да как дернет Рябой!
Чуть не тыщу верст
пробежал
without a
роздыха.
Вот и холм,
и там
и дом за холмом,
will be
houses
в скором времечке.
Вот и холм пробежал,
вот плетень
and the house,
here
жена его
лускает
семечки.
Прибежал,
пошел лобызаться
с женой,
чаю выдул –
стаканов до тыщи:
задремал,
заснул
и храпит,
как Ной, –
с ГПУ,
and that
не сыщешь.
А на фронте
enemy
видит:
полк с дырой,
enemy
пролазит
щелью этою.
А за ним
и золотозадый
рой
лезет в дырку,
блестит эполетою.
priest,
урядник –
сивуха
течет по усам,
с ним –
петля
и прочие вещи.
Между ними –
king,
самодержец сам,
за царем –
fist
да помещик.
Лезут,
в радости,
аж не чуют ног,
Where
и сколько занято мест ими?!
Пролетария
гнут в бараний рог,
sypyat
в спину крестьян
манифестами.
Отошла
land
к живоглотам
ago,
наложили
наложища
тяжкие.
Лишь свистит
в урядничьей ручке
лоза –
знай, всыпает
и в спину
и в ляжки.
Улизнувшие
бары
едут в дом.
Мчит буржуй.
Не видали три года, in no way.
Again
школьника
priest
обучает крестом –
уважать заставляет
угодников.
В то село пришли,
где храпел
Силеверст.
Видят –
выглядит
house
аккуратненько.
Тычет
в хату Рябого
исправничий
перст,
посылает занять
урядника.
Дурню
снится сон:
де в раю живет
и галушки
лопает тыщами.
Suddenly
как хватит
him
крокодил
за живот!
То урядник
хватил
сапожищами.
Как ты смеешь спать,
такой рассякой,
мать твою растак
да разэтак!
Я тебя запорю,
я тебя засеку
и повешу
you
напоследок!” –
Барин!” –
взвыл Силеверст,
а его
кнутом
хвать помещик
по сытой роже.
“Give
и себя,
и поля,
and the house,
и жену
помещику
also!”
And went
прошибать
Силеверста
sweat,
again
припомнил
барщины муку,
а жена его
на дворе
у господ
грудью
кормит
барскую суку.
Сей истории
easy
и ясен сказ, –
посмотри,
как наказаны дурни;
чтобы то же
не стряслось и у вас, –
да не будет
меж вами
шкурник.
today
son
даем
не царям на зарез, –
за себя
этот боище
начат.
Провожая
рекрутов
молодолес,
провожай поя,
а не плача.
Чтоб помещики
again
не взнуздали вас,
не в пример
Силеверсту бедняге, –
провожая
сынов,
давайте наказ:
будьте
верными
красной присяге.

vote:
( No ratings yet )
Share with your friends:
Vladimir Mayakovsky
Leave a Reply