қатты

Первое вступление в поэму
Құрметті
сенімдегі ұрпақтары!
rummaging
бүгін
тасқа айналған говно,
қараңғылықты зерттеуге біздің күн,
сен,
возможно,
Мен туралы сұрағым.
ЖӘНЕ, возможно, айту
ваш ученый,
кроя эрудицией
вопросов рой,
что жил-де такой
певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор,
снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу
о времени
и о себе.
мен, ассенизатор
и водовоз,
революцией
мобилизованный и призванный,
ушел на фронт
из барских садоводств
поэзии —
бабы капризной.
Засадила садик мило,
қыз,
дачка,
водь
и гладь —
сама садик я садила,
сама буду поливать.
Кто стихами льет из лейки,
кто кропит,
набравши в рот —
кудреватые Митрейки,
мудреватые Кудрейки —
кто их к черту разберет!
Нет на прорву карантина —
мандолинят из-под стен:
«Тара-тина, тара-тина,
т-эн-н…«
Неважная честь,
чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
где харкает туберкулез,
где блядь с хулиганом
да сифилис.
Маған да
агитпроп
в зубах навяз,
и мне бы
строчить
романсы на вас, -
доходней оно
и прелестней.
Бірақ мен
өзі
смирял,
становясь
на горло
собственной песне.
тыңдау,
сенімдегі ұрпақтары,
агитатора,
горлана-главаря.
Заглуша
поэзии потоки,
я шагну
через лирические томики,
как живой
с живыми говоря.
Я к вам приду
в коммунистическое далеко
емес, сондықтан,
как песенно-есененный провитязь.
Мой стих дойдет
через хребты веков
и через головы
поэтов и правительств.
Мой стих дойдет,
но он дойдет не так, -
не как стрела
в амурно-лировой охоте,
не как доходит
к нумизмату стершийся пятак
и не как свет умерших звезд доходит.
Менің аят
жұмыс
громаду лет прорвет
және болады
салмақты,
дөрекі,
zrimo,
ол бүгін-ақ
вошел водопровод,
Crafted
еще рабами Рима.
В курганах книг,
похоронивших стих,
железки строк случайно обнаруживая,
сен
құрметпен
ощупывайте их,
как старое,
но грозное оружие.
мен
құлақ
словом
не привык ласкать;
ушку девическому
в завиточках волоска
с полупохабщины
не разалеться тронуту.
Парадом развернув
моих страниц войска,
я прохожу
по строчечному фронту.
Стихи стоят
свинцово-тяжело,
готовые и к смерти
и к бессмертной славе.
Поэмы замерли,
к жерлу прижав жерло
нацеленных
зияющих заглавий.
Оружия
любимейшего
мейірімді,
аяқтады
рвануться в гике,
застыла
кавалерия острот,
поднявши рифм
отточенные пики.
Болды
поверх зубов вооруженные войска,
что двадцать лет в победах
пролетали,
до самого
последнего листка
я отдаю тебе,
планеты пролетарий.
Рабочего
громады класса враг —
он враг и мой,
отъявленный и давний.
Велели нам
жүр
под красный флаг
года труда
и дни недоеданий.
Мы открывали
Маркса
каждый том,
үйде
собственном
мы открываем ставни,
но и без чтения
мы разбирались в том,
в каком идти,
в каком сражаться стане.
біз
диалектику
учили не по Гегелю.
Бряцанием боев
она врывалась в стих,
қашан
под пулями
от нас буржуи бегали,
біз қалай
когда-то
бегали от них.
мүмкіндік
за гениями
безутешною вдовой
плетется слава
в похоронном марше —
умри, мой стих,
умри, как рядовой,
как безымянные
на штурмах мерли наши!
Мне наплевать
на бронзы многопудье,
мне наплевать
на мраморную слизь.
Сочтемся славою —
ведь мы свои же люди, -
пускай нам
общим памятником будет
построенный
в боях
социализм.
Потомки,
словарей проверьте поплавки:
из Леты
выплывут
остатки слов таких,
как «проституция»,
«туберкулез»,
«блокада».
Для вас,
қайсысы
здоровы и ловки,
ақын
вылизывал
чахоткины плевки
шершавым языком плаката.
С хвостом годов
я становлюсь подобием
чудовищ
ископаемо-хвостатых.
Товарищ жизнь,
давай
быстрей протопаем,
протопаем
бес жыл бойы
дней остаток.
маған
и рубля
не накопили строчки,
краснодеревщики
не слали мебель на дом.
И кроме
свежевымытой сорочки,
скажу по совести,
мне ничего но надо.
Явившись
в Це Ка Ка
идущих
светлых лет,
над бандой
поэтических
рвачей и выжиг
я подыму,
как большевистский партбилет,
все сто томов
менің
партийных книжек.

Бағасы:
( Әзірге рейтинг жоқ )
Достарыңызбен бөлісіңіз:
Владимир Маяковский

  1. қонақ

    Этот Владимир Владимировичс каждым годом становится всё актуальнее

    Жауап беру