լավ!

18

На девять
այստեղ
октябрей и маёв,
под красными
флагами
праздничных шествий,
носил
с миллионами
сердце мое,
уверен
и весел,
հպարտ
и торжествен.
այստեղ,
под траур
и плеск чернофлажий,
ժամանակ
убитого
кровь горяча,
նա փախել,
от тревоги,
на выстрелы вражьи,
молчать
и мрачнеть,
кричать
и рычать.
Ես եմ
այստեղ
бывал
в барабанах стучащих
и в мертвом
холоде

слез и льдин

*

,

а чаще еще —
պարզապես
один.
Солдаты башен
стражей стоят,
подняв
свои
островерхие шлемы,
իսկ, злобу
в башках куполов
тая,
притворствуют
եկեղեցի,
монашьи шельмы.
Ночь —
и на головы нам
луна.
Она
идет
оттуда откуда-то…
оттуда,
где
Совнарком и ЦИК,
Кремля
кусок
от ночи откутав,
переползает
через зубцы.
Вползает
на гладкий
валун,
на секунду
склоняет
ղեկավար,
и вновь
голова-лунь
уносится
с камня
голого.

Место лобное

*

-

для голов
ужасно неудобное.
И лунным
пламенем
озарена мне
մակերես
в сияньи,
в яви
в денной…
Стена —
и женщина со знаменем
Ես leaned
над теми,

кто лег под стеной

*

.

Облил
булыжники
лунный никель,
bayonets
от луны
и тверже
и злей,
իսկ,
как нагроможденные книги, -
նրա
мавзолей.
Но в эту
դուռ
никакая тоска
не втянет
ինձ,
черна и вязка́, -
души́
не смущу
мертвизной, -
он бьется,
как бился
в сердцах
и висках,
живой
человечьей весной.
Но могилы
не пускают, -
եւ ինձ
останавливают имена.
Читаю угрюмо:

«товарищ Красин»

*

.

И вижу —
paris

и из окон До́рио

*

И Красин
ավտոբուսները,
сед и прекрасен,
сквозь радость рабочих,
шумящую морево.
Вот с этим
виделся,
чуть не за час.
Смеялся.
Снимался около…
եւ ընկնում
Войков,
кровью сочась, -
и кровью
газета

намокла

*

.

За ним
предо мной
на мгновенье короткое
նման,
с каким
портретами сжи́лись, -
в шинели измятой,
с острой бородкой,
прошел
ժողովուրդ,
железен и жилист.
Юноше,
обдумывающему
житье,
решающему —
сделать бы жизнь с кого,
скажу
не задумываясь —
«Делай ее
с товарища
Дзержинского».
Кто костьми,
кто пеплом
стенам под стопу
улеглись…
եւ որ
и пепла нет.
От трудов,
от каторг
и от пуль,
и никто
почти —
от долгих лет.
И чудится мне,
что на красном погосте
ուղեկիցները
мучит
тревоги отрава.
По пеплам идет,
сочится по кости,
выходит
աշխարհը
по цветам
и по травам.
И травы
с цветами
шуршат в беспокойстве.
— Скажите —
вы здесь?
Скажите —
не сдали?
Идут ли вперед?
Не стоят ли? -
պատմել.
Достроит
коммуну
из света и стали
республики
вашей
сегодняшний житель? -
լռություն, ուղեկիցները, спите…
Ваша
подросток-страна
с каждой
весной
ослепительней,
крепнет,
сильна и стройна.
կրկին
шорох
в пепельной вазе,
лепечут
венки
языками лент:
— А в ихних
черных
Европах и Азиях
боязнь,
дремота и цепи? -
ոչ!
В мире
насилья и денег,
тюрем
и петель витья —
ваши
великие тени
քայլելով,
будя
и ведя.
— А вас
не тянет
всевластная тина?
Чиновность
է ուղեղի
սարդոստայն
не сви́ла?
Скажите —
цела?
Скажите —
едина?
Готова ли
ճակատամարտում
партийная сила? -
Спите,
ուղեկիցները, тише…
ով
ваш покой отберет?
Встанем,
штыки ощетинивши,
с первым
приказом:
«Вперед

քվեարկել:
( Ոչ Վարկանիշներ Սակայն )
Ձեր ընկերների հետ կիսելու:
Վլադիմիր Մայակովսկին