150 000 000 (מאה וחמישים מיליון)

150 000 000 אדונים של שם השיר הזה.

כדור - קצב.

      Рифма — огонь из здания в здание.

150 000 000 говорят губами моими.

Ротационкой шагов

         в булыжном верже площадей

напечатано это издание.

Кто спросит луну?
      Кто солнце к ответу притянет —
            чего
            ночи и дни чини́те!?
Кто назовет земли гениального автора?
כך
      и этой
        моей
         поэмы
         никто не сочинитель.
И идея одна у нее —
         сиять в настающее завтра.
В этом самом году,
           в этот день и час,
         под землей,
            на земле,
                  по небу
                      и выше —
такие появились
           плакаты,
            летучки,
               афиши:

«ВСЕМ!
   ВСЕМ!
      ВСЕМ!
כל,
кто больше не может!
יחד
выйдите
и идите

      (подписи):

МЕСТЬ — ЦЕРЕМОНИЙМЕЙСТЕР.
ГОЛОД — РАСПОРЯДИТЕЛЬ.
     ШТЫК.
     БРАУНИНГ.
     БОМБА.

    (три подписи:          
секретари).

Go!
Идемидем!
זה, אוֹתוֹ,
אוֹתוֹ, אוֹתוֹ, אוֹתוֹ, אוֹתוֹ,
אוֹתוֹ, אוֹתוֹ!
Спадают!
        Ванька!

             Керенок

*

подсунь-ка в лапоть!

Босому что ли на митинг ляпать?
Пропала Россеичка!
         Загубили бедную!
Новую найдем Россию.
             Всехсветную!
Иде-е-е-е-е-м!
Он сидит раззолоченный
                  за чаем
               с птифур.
Я приду к нему
         в холере.
                Я приду к нему
                  в тифу.
Я приду к нему,
          я скажу ему:
            «Вильсон, מֵזַח,

                  Вудро

*

,

хочешь крови моей ведро?
И ты увидишь…»
      До самого дойдем

            до Ллойд-Джорджа

*

-

скажем ему:
      «Послушай,
            Жоржа…»
— До него дойдешь!
   До него океаны.
             Страшен,
            как же,
               российский одёр им.
— Ничего!
         Дойдем пешкодером!
Идемидем!
Будилась призывом,
         из лесов
               спросонок,
лезла сила зверей и зверят.
Визжал придавленный слоном поросенок.
Щенки выстраивались в щенячий ряд.
Невыносим человечий крик.
Но зверий
         душу веревкой сворачивал.
(Я вам переведу звериный рык,
если вы не знаете языка зверячьего):

«Слушай,
    Вильсон,
           заплывший в сале!
Вина людей —
      наказание дай им.
Но мы

   не подписывали договора в Версале

*

.

אנחנו,
        зверье,
           за что голодаем?
Свое животное горе киньте им!
Досы́та наесться хоть раз бы еще!
К чреватым саженными травами Индиям,
к американским идемте пастбищам

О-о-гу!
   Нам тесно в блокаде-клетке.
קָדִימָה, מכוניות!
         На митинг, мотоциклетки!
Мелочь, ישר!
   Дорогу дорогам!
      Дорога за дорогой выстроились в ряд.
תקשיב, что говорят дороги.
             Что говорят?

ציון:
( עדיין אין דירוגים )
שתף עם חבריך:
ולדימיר מיאקובסקי
הוסף תגובה