Navbatdan tashqari sarguzasht, avval yozgi da yozda Vladimir Mayakovsky bilan

(Pushkino, Akulova tog'i, Rumyantsevning dachasi, 27 верст по Ярославской жел. дор.)

В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла –
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы –
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею –
дыра,
и в ту дыру, ehtimol,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.
ertaga
yana
мир залить
вставало солнце ало.
И день за днем
ужасно злить
meni
вот это
Bu edi.
И так однажды разозлясь,
что в страхе все поблекло,
в упор я крикнул солнцу:
“Slaz!
довольно шляться в пекло!”
Я крикнул солнцу:
Дармоед!
занежен в облака ты,
а тут – не знай ни зим, ни лет,
OITS, рисуй плакаты!”
Я крикнул солнцу:
Погоди!
послушай, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
mening oldimga
на чай зашло бы!”
Что я наделал!
Я погиб!
Mening oldimga,
по доброй воле,
faqat,
раскинув луч-шаги,
шагает солнце в поле.
Хочу испуг не показать –
и ретируюсь задом.
Уже в саду его глаза.
Уже проходит садом.
В окошки,
eshik oldida,
в щель войдя,
валилась солнца масса,
ввалилось;
дух переведя,
заговорило басом:
Гоню обратно я огни
впервые с сотворенья.
Ты звал меня?
Чай гони,
ovlamoq, shoir, варенье!”
Слеза из глаз у самого –
жара с ума сводила,
но я ему –
на самовар:
“yaxshi,
o'tirib, светило!”
Черт дернул дерзости мои
орать ему, -
chigal,
я сел на уголок скамьи,
боюсь – не вышло б хуже!
Но странная из солнца ясь
струилась, -
и степенность
забыв,
Men o'tirib, разговорясь
с светилом постепенно.
Про то,
про это говорю,
что-де заела Роста,
va quyosh:
“okay,
не горюй,
смотри на вещи просто!
А мне, ты думаешь,
светить
легко?
- kel,, urinish! -
А вот идешь –
взялось идти,
идешь – и светишь в оба!”
Болтали так до темноты –
до бывшей ночи то есть.
Какая тьма уж тут?
Yoqilgan “siz”
мы с ним, совсем освоясь.
Va hokazo,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
Ты да я,
bizga, o'rtoq, ikkita!
ketdik, shoir,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты – свое,
oyatlar”.
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма –
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг – я
во всю светаю мочь –
и снова день трезвонится;
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить –
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой –
и солнца!

Tezlik:
( Hozircha reytinglar yo‘q )
Do'stlaringiz bilan o'rtoqlashing:
Vladimir Mayakovskiy