An extraordinary adventure, formerly with Vladimir Mayakovsky in the summer at the cottage

(Pushkino, Eva Goran, Rumyantsev cottage, 27 miles of Yaroslavl VC. below.)

The one hundred forty sunsets burned,
It rolled into July summer,
It was the heat,
жара плыла –
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы –
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею –
дыра,
и в ту дыру, probably,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.
And tomorrow
again
мир залить
вставало солнце ало.
И день за днем
ужасно злить
me
вот это
It was.
И так однажды разозлясь,
что в страхе все поблекло,
в упор я крикнул солнцу:
Слазь!
довольно шляться в пекло!”
Я крикнул солнцу:
Дармоед!
занежен в облака ты,
а тут – не знай ни зим, ни лет,
сиди, рисуй плакаты!”
Я крикнул солнцу:
Погоди!
Listen, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
to me
на чай зашло бы!”
Что я наделал!
Я погиб!
Ко мне,
по доброй воле,
only,
раскинув луч-шаги,
шагает солнце в поле.
Хочу испуг не показать –
и ретируюсь задом.
Уже в саду его глаза.
Уже проходит садом.
В окошки,
в двери,
в щель войдя,
валилась солнца масса,
ввалилось;
дух переведя,
заговорило басом:
Гоню обратно я огни
впервые с сотворенья.
Ты звал меня?
Чай гони,
chase, poet, варенье!”
Слеза из глаз у самого –
жара с ума сводила,
но я ему –
на самовар:
“well,
sit down, светило!”
Черт дернул дерзости мои
орать ему, –
сконфужен,
я сел на уголок скамьи,
боюсь – не вышло б хуже!
Но странная из солнца ясь
струилась, –
и степенность
забыв,
сижу, разговорясь
с светилом постепенно.
Про то,
про это говорю,
что-де заела Роста,
and the sun:
“Okay,
не горюй,
смотри на вещи просто!
And I, you think,
светить
легко?
- Come, try! –
А вот идешь –
взялось идти,
идешь – и светишь в оба!”
Болтали так до темноты –
до бывшей ночи то есть.
Какая тьма уж тут?
On “you”
мы с ним, совсем освоясь.
And soon,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
Ты да я,
us, friend, двое!
Пойдем, poet,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты – свое,
poetry”.
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма –
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг – я
во всю светаю мочь –
и снова день трезвонится;
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить –
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой –
и солнца!

vote:
( No ratings yet )
Share with your friends:
Vladimir Mayakovsky
Leave a Reply